Хирага удовлетворенно кивнул и улыбнулся ему, потом сделал знак одному из своих соотечественников.
– Когда все проснутся, скажи маме-сан, пусть приведет Ори врача, тайно и без промедления.
– Мы ведь уже решили, что это рискованно, – тут же возразил Ори.
– Все, что имеет ценность, следует оберегать. Ваша идея безупречна.
Ори благодарно поклонился.
– Тогда мне лучше самому к нему пойти, neh?
С первыми лучами солнца Филип Тайрер наполовину бегом, наполовину шагом спустился к причалу с двумя шотландцами, сержантом и рядовым за спиной.
– Господь милосердный, Филип, двух человек охраны больше чем достаточно, – сказал ему сэр Уильям минуту назад. – Если джаппо затевают недоброе, всего нашего гарнизона не хватит, чтобы защитить вас. Мое послание должно быть доставлено адмиралу Кеттереру, и посланник – вы. До свидания!
Как и сэру Уильяму, ему пришлось пройти сквозь сотни хранящих молчание самураев, которые вновь собрались у миссии перед самым рассветом. Никто не угрожал ему и, казалось, даже не замечал его присутствия, удостаивая его самое большее коротким взглядом. Теперь впереди лежало море. Он ускорил шаг.
– Стой, кто идет, а то снесу голову к чертям собачьим, – произнес голос из белесой мглы, и он встал как вкопанный, неловко взмахнув руками.
– Разгрызи меня Бог, – ответил Тайрер, чувствуя, как от страха колотиться сердце. – Кто еще, черт подери, это может быть, по-вашему, если не я. У меня срочное послание к адмиралу и генералу.
– Виноват, сэр.
Тайрер быстро спрыгнул в катер, и матросы налегли на весла, держа курс на флагман. Он был готов плакать от радости, что выбрался из ловушки, в которую превратилась миссия, и всю дорогу подгонял гребцов, а потом взлетел по трапу, прыгая через две ступеньки.
– Привет, Филип! – Марлоу был вахтенным офицером на главной палубе. – Что там, дьявол меня задери, стряслось?
– Хеллоу, Джон, где адмирал? У меня к нему срочная депеша от сэра Уильяма. Наша миссия окружена целыми тысячами этих ублюдков.
– Господи! – Марлоу торопливо повел его вниз по трапу и к корме. – Как же, черт побери, тебе удалось выбраться?
– Просто спустился пешком. Они пропустили меня через свои ряды, не проронив ни словечка. Представляешь, ни один из них даже рта не раскрыл, просто расступились и дали мне пройти. Не боюсь признаться, что я чуть не рехнулся от страха, – они там повсюду, кроме территории самой миссии и причала.
Морской пехотинец, стоявший в карауле перед дверью каюты, отдал честь.
– Доброе утро, сэр.
– Срочная депеша адмиралу.
В тот же миг знакомый голос прорезал дверь каюты, как стальной клинок занавеску:
– Так давайте же ее сюда, Марлоу, ради бога! Депеша от кого?
Марлоу вздохнул и открыл дверь.
– От сэра Уильяма, сэр.
– Какого черта этот идиот натворил на… – Адмирал Кеттерер замолчал, заметив Тайрера. – О, вы его помощник, не так ли?
– Ученик-переводчик, сэр, Филип Тайрер. – Он протянул ему письмо. – Э, сэр Уильям шлет вам свое почтение, сэр.
Адмирал вскрыл пакет. Кеттерер был в длинной фланелевой ночной рубашке и мятом ночном колпаке, на носу сидели очки в тонкой оправе, которыми он пользовался при чтении. Поджав губы, он прочитал следующее:
Я почитаю за лучшее отменить ваше присутствие на сегодняшней встрече, так же как и присутствие генерала и всех министров. Мы полностью окружены сотнями, если не тысячами, до зубов вооруженных самураев. До этих пор они не предприняли никаких враждебных действий и не препятствовали никому покидать миссию, пока. Разумеется, японцы в полном праве располагать свои войска везде, где им заблагорассудится, – возможно, все это просто спектакль, имеющий целью вывести нас из равновесия. Из соображений безопасности, однако, я встречусь с бакуфу один – если они появятся, как мы того потребовали. (Если это случится, я подниму на мачте голубой вымпел и приложу все силы, чтобы известить вас о том, какой оборот принимают события.) Если бакуфу не появятся, я буду ждать еще день или два, потом, возможно, мне придется отдать приказ о позорном отступлении. Тем временем, если вы увидите, что флаг над миссией спущен, это будет означать, что она взята штурмом. В таком случае вы можете предпринимать любые действия, какие сочтете нужными. Остаюсь, сэр, вашим покорнейшим слугой…
Адмирал внимательно перечитал письмо, потом, приняв решение, распорядился:
– Мистер Марлоу, попросите капитана и генерала немедленно зайти ко мне. Передайте на все корабли следующий приказ: «Безотлагательно занять места по боевому расписанию. Всем капитанам прибыть на флагман в полдень». Далее, просигнальте всем посланникам просьбу не отказать в любезности появиться здесь у меня как можно скорее. Мистер Тайрер, позавтракайте чем-нибудь на скорую руку и будьте готовы отправиться назад с ответом через несколько минут.
– Но, сэр, вам не кажется, что…
Адмирал уже ревел во всю глотку на закрытую дверь:
– Джонсон!
Его денщик тут же появился на пороге.
– Цирюльник уже направляется к вам, сэр, ваш мундир заново отутюжен, завтрак готов, подадут сразу же, как только вы сядете за стол, овсянка горячая!
Взгляд Кеттерера упал на Марлоу и Тайрера.
– Какого дьявола вы еще ждете?
В Иокогаме катер Струанов – единственное во всей Японии судно такого размера с гребным винтом и паровой машиной – качнувшись, уперся бортом в причал. Свежий порывистый ветер поднял небольшую волну на море, сереющим под низко нависшими облаками. Джейми Макфей проворно поднялся по ступеням и быстро зашагал вдоль причала к двухэтажному зданию компании, которое горделиво возвышалось над остальными домами на Хай-стрит. Едва минуло восемь часов, но он уже успел побывать на почтовом пакетботе, появлявшемся здесь два раза в месяц, – корабль пришел на рассвете, – где забрал почту, депеши и свежие газеты, которые его слуга-китаец теперь выгружал из катера в тележку. Два конверта Макфей нес зажатыми в руке, один был вскрыт, другой запечатан.
– Доброе утро, Джейми. – Габриэль Неттлсмит выступил ему наперерез, отделившись от группы сонных торговцев, ожидавших, когда подойдут их катера и баркасы. Неттлсмит, низкий, круглый, неопрятный человечек, распространявший вокруг себя запах чернил, нестиранной одежды и сигар, которые он курил постоянно, являлся редактором и издателем «Иокогама гардиан», единственной газеты Поселения, одной из многих газет в Азии, принадлежавших дому Струанов, тайно или открыто. – Ну, что там?
